Корреспондент «Вечёрки» узнала у музыканта, что изменилось в его жизни со времен «Наутилуса».
Известный музыкант, автор песен художник и писатель Вячеслав Бутусов в минувшем году отметил свое 50-летие, а его сравнительно молодая команда «Ю-Питер» — 10-й день рождения. Последнему юбилею и посвящены все концерты группы, которые пройдут этой зимой и весной. Один из них состоится в столичном клубе «Б2» через неделю.
Вячеслав, прочитала, что вы не любите выступать, концерты — это для вас скорее необходимость, нежели потребность. Вы больше любите работать в студии. Ощущаете на сцене дискомфорт?
Выступление — это публичность. Публичность подразумевает публику. «Публичный» означает «общественный» в переводе с латыни. Я больше предпочитаю личное общение, оно обстоятельнее и полезнее. Поэтому мне ближе атмосфера студии. На сцене я не ощущаю дискомфорта, потому что изначально не ищу на ней комфорта. Для сцены достаточно понятия «удобство», а это происходит в случае обживания сценического пространства.
Песни группы «Ю-Питер» не такие депрессивные, как у «Наутилуса». Сейчас вы уже по-другому воспринимаете композиции, написанные 30 лет назад?
Я очень рад, что это так, что период депрессивности миновал. Депрессия изматывает и угнетает. И, конечно, я стал иначе воспринимать многие песни. Более того, я стал терпимее к некоторым из них, а это позволяет надеяться, что я постигаю их сущность.
Вы довольно философски относитесь ко многим вещам — к смерти, к современному состоянию дел в обществе, к жизни вообще, тогда как творчество «Наутилуса» было остросоциальным. Изменились вы, изменилось время?
Как еще можно относиться к тому, что с тобой никогда не происходило (я говорю о физической смерти)? Весь мой опыт строится на переживаниях духовной смерти. Сначала что-то меняется внутри, затем что-то начинает меняться снаружи — это четкая закономерность.
То, что происходит на ваших концертах, можно назвать духовным единением? Наступает ли то мистическое состояние, когда зал и артисты начинают взаимодействовать, обмениваться энергиями, сливаются воедино?
Я бы сказал, что это самое ценное, что может произойти на концертах. Самое удивительное, это когда публика наполняет зал — происходит чудо, атмосфера в зале видоизменяется непостижимым, но положительным образом.
Вы автор нескольких книг. Музыканты часто вторгаются не на «свою» территорию — пишут книги и картины, снимаются в кино. Что побудило вас взяться за перо?
Я эту территорию начал осваивать в те же времена, когда обживал другую «не свою» территорию — музыку. Я в тот момент завоевывал «свою» территорию — учился быть архитектором. Писательство — это мое идеальное внутреннее состояние — не такое обворожительное, как музыка, и не такое захватывающее, как рисование, но очень подходящее именно для меня. Для этого почти ничего не требуется, только воодушевление и усердие.
Вы всегда были верующим человеком или пришли к Богу в процессе жизни? Вера как-то влияет на творческий процесс?
Я начинаю осознавать, что я верующий человек, только сейчас. Крестился в 30 лет, а до этого не то чтобы был атеистом, а просто не задумывался о Боге, то есть находился в духовной коме. Конечно, вера влияет. Я перестал быть безответственным и наплевательствующим.
Как вы воспринимаете людей неверующих, атеистов? Нет ли в вас желания «просвещать» их?
Я стараюсь не лезть людям в душу, они сами могут открыть ее мне — при желании.
Вы отец четверых детей. Считаете себя хорошим отцом? И есть ли, на ваш взгляд, что-то, чего нельзя простить своему ребенку
Прощать нужно все, а быть отцом — это самое трудоемкое и самое благодарное занятие в жизни. Это бескорыстная деятельность, настоящая благотворительность. Все наши планы — ничто в сравнении с планами Господа.
Какую роль женщина играет в жизни творческого человека, да и просто мужчины? Как вы относитесь к браку?
Союз мужчины и женщины — это символ полноценной жизни.
20 января 2012 г. "Вечерняя Москва"
Наталья Рогожина
